|
|
Monday, January 24th, 2005
|
1:01a
Только что закончила читать Пелевина "Священную книгу оборотня". Класс! читается на одном дыхании, интересно, легко, невозможно оторваться. Чует мое сердце, что в ближайшие недели я буду общаться с народом с помощью цитат из этой книжки. Да там чуть ли не построчно можно на цитаты растаскивать. Умат:
"... - А как ты думаешь, - спросила она, - действительно тенденция к отрицанию объективной реальности имеет в своей основе сексуальную депривиацию?
- А? - растерялась я.
- Проще говоря, согласна ли ты, что мир считают иллюзией те, у кого проблемы с сексом? - повторила она голосом доброй теледикторши. ..."
А это я, пожалуй, адаптирую для ж.р. и стану использовать для пресечения ненужных дискуссий:
"Dear Lord Cricket,
Being extremely busy, I'm not sure that you can currently suck my dick. However, please feel encouraged to fantasise about such a development while sucking on a cucumber, a carrot, an eggplant or any other elongated roundish object you might find appropriate for that matter.
With kind regards,
Alexandre Fenrir-Gray."
(13 comments |comment on this)
|
1:45p - Израильским френдам. Насчет выпить.
В продолжение этой темы. Как насчет завтра (вторник, 25-е), вечером (в районе девяти) пива (или чего-нить, как уж кому), в Несте?
***
(16 comments |comment on this)
|
4:17p - Обычная история
Встретила я ее случайно. В банке - она пыталась по-русски выяснить у черной, как мои ботинки, служащей, что написано на какой-то бумажке, присланной ей домой. Служащая раздражалась, очередь возмущалась. Я перевела. Я всегда перевожу во всяческих присутственных местах: мне не трудно. Слово за слово, мы разговорились, и я проводила ее до дома. Шла она тяжело, опиралась на палку - грузная старуха в потертом кожаном пальто, купленном на одном из перестроечных рынков за сумасшедшие тогда еще деньги, которые все равно нельзя было вывозить из Союза.
Делать мне было абсолютно нечего: я прогуливала очередную скучную пару в универе. Она - Клавдия Михайловна - пригласила меня на чай, и я не смогла отказаться. Знаете: если начинаешь помогать человеку, то надо делать это до конца, а иначе не стоит и заводиться. А она так радовалась вниманию, так явно соскучилась по общению, что было бы просто не по-человечески с моей стороны отказать ей в такой малости.
Не буду врать, что мне было интересно слушать ее рассказы. Да и не говорила она ничего такого из ряда вон выходящего. Не было в ее прошлом ничего, о чем можно было бы написать рассказ или целый роман. Обычная жизнь обычной советской женщины, чья жизнь прошла на работе и в очередях за чем-то очередным, что "выбросили". Вышла замуж, родила сына, потом умер муж, а сын женился. Она сама и не заметила, как состарилась. Сын с невесткой решили уехать в Израиль - вместе со всеми, на волне большой эмиграции 90'х - и она с ними, а как же: не оставаться же ей одной, старой и больной, в разваливающейся стране. Она не хотела, но думала: вот родятся внуки, она сможет помочь. Внук, Алончик, родился через пару лет жизни в Израиле, а потом, еще через два года, родилась внучка - Ириска. Детки - загляденье, вот только по-русски совсем не говорят, только на иврите, и отказываются кушать полезные для здоровья супчики, которые бабушка им варит, несмотря на то, что ей уже тяжело стоять у плиты. А у детей совсем нет времени, они ведь так тяжело работают, и квартиру купили, и за садик продленный надо платить, и все вокруг стоит денег, а ведь они еще молодые - им и за границу хочется съездить, и машину хорошую, и одеться, да и деткам, когда вырастут: надо, чтоб все было, как у людей. Вечером приходят домой, посмотрят телевизор, детей уложат, и все - уже ночь. А она, Клавдия Михайловна, весь день одна, дома. Да ничего, она уже привыкла. Иногда хочется поговорить с кем-нибудь, но не с кем - не будешь же сидеть со стариками на лавочке, о болезнях их в сотый раз выслушивать, да и нет в их доме русских стариков, а на иврите она не умеет, как-то поздно уже учиться. Да и зачем? сколько уже ей там осталось...
***
(14 comments |comment on this)
|
|
|
|