|
|
Monday, August 9th, 2004
|
11:00a
Кстати, о воровстве. Мне вот что интересно: если человек делает что-то такое, что, в принципе, (1) не стоит риска, (2) вполне может быть обнаружено, и (3) ставит под угрозу дальнейшую карьеру делающего - это что? неспособность просчитать на два шага вперед или просто общая тупость? или неумение себя сдерживать? или какое-то психическое расстройство?
Два примера.
Первый: маленькая фабрика на юге Израиля, где в принципе работы нет, а тем более - нормальной. На заводе работают женщины, скажем, штампуют кухонные полотенца - неважно, суть в том, что работа непыльная, платят, по меркам той местности, неплохо, да еще и заботятся о работницах: в холодильнике всегда соки и молоко для кофе, все чисто, в обед вкусно кормят, и ты ды. В одну прекрасную неделю вдруг увольняют сразу двух работниц (это из двадцати-то, серьезное дело). Оказывается, что одна из них воровала продукцию завода - ну, скажем, кухонные полотенца, продавала их по дешевке, а вторая - не поверите! - воровала молоко и сок из холодильника!
Второй пример: министр или высокопоставленный чиновник берет взятку. Неважно в какой стране, подробности тоже неважны, сам факт: министр - человек, у которого уже хорошая зарплата, а перспективы и того радужнее - ставит под удар всю свою жизнь ради какой-то суммы денег, пусть большой, но несравнимой с тем, что он мог бы иметь in the long run, не нагадь он сам себе.
По-моему, это то же самое, что таскать грошовое молоко из холодильника, рискуя потерять единственное нормальное место работы из всех возможных.
Можно возразить, что, дескать, работница, ворующая молоко - форменная дура, но министр, если он уже министр, вряд ли настолько туп, что не способен понять, чем ему грозить раскрытие его махинаций. Да и даже если туп: ведь не суют же эти люди руку в кипяток, какие б ни были дураки - знают, что обожгутся. Тогда почему же даже не самые глупые люди постоянно портят сами себе жизнь из-за какой-то ерунды, того не стоящей?
(47 comments |comment on this)
|
2:03p - Воспоминательное
В юности, первая половина которой прошла в матери городов русских (вторая - в матери жоп гебрейских, но здесь не об этом), была у меня закадычная подруга Оля, что называется, "хорошая еврейская девочка", отличницаспортсменкакомсомолка. Хорошей еврейской девочкой она была во всем, кроме отношения к приему на грудь (DD уже в 17, но здесь не об этом) крепких алкогольных напитков, i.e. водяры. Оной водяры девочка Ола могла запросто выжрать бутылку - и, как уважительно говорил дворничихин муж, алкоголик дядя Костя: "кадык не дрогнет".
Но вот больше бутылки - это уже была проблема, причем проблема не Оли, а всех окружающих. Кроме нормальных человеческих реакций на перебор алкоголия, как-то: громкое пение, повсеместное блевание и яростное блядство, у Оли были еще две: любовь к мелкому пакостничеству (как пример: наблевать не просто так на пол, а ровненько мне в сапоги) и попытки самоубийства. Надо сказать, что попытки самоубийства Оля совершала каждый раз, когда ей это ничем не грозило, но, тем не менее, на полном серьезе - с воплями, истериками, шлейфом соплей и тэ дэ, очень веря каждый раз, что она "неможеттакбольшежить!" и все такое. Мы все к этому постепенно привыкли, и уже даже не очень обращали внимание на Олю в приступе алкоголической шизы, пытающуюся перепилить себе вены тупым столовым ножом для рыбы, или стреляющую себе в висок из пустой зажигалки-пистолета.
Но один случай очень нас развеселил. Настолько, что после него мы тщательно следили, чтобы Оля не выжрала больше положенных ей 0.75. А дело было так: собирались мы что-то там отмечать у одного приятеля дома. Все уже собрались, а я опоздала на пару часов. И вот, подхожу я к его дому, и вижу Олю, лежащую в платье и тапочках в сугробе под окном, закативши очи и раскинувши руки, аки в жопу раненая белая лебедь. Оказалось, что Оля выбросилась из окна. Первого этажа. С сорокасантиметровой высоты. Она была уверена, что разбилась и умерла, поэтому почти весь остаток вечера лежала смирно и молчала, даже когда ее перенесли на диван. Но мы очень переживали: а вдруг в следующий раз она с перепою перепутает, и выбросится с более высокого этажа? ходи к ней потом в больницу, заливай тайком водку в рот, носи апельсины. Поскольку носить апельсины в больницу никому не хотелось, мы в дальнейшем старались вовремя засечь и пресечь. Правда, это не всегда удавалось. Но об этом потом.
(20 comments |comment on this)
|
|
|
|